Глава 27

ЖАННА

Ее грудь после прохладного душа и предчувствия кофе, натянув бретельки, выдавила из майки себя так, что через пять секунд в лифте молния страсти, куда потерявшаяся ночью, после стояния на разведенных мостах, пронзила меня.

- Все, возвращаемся,

- Что?

- Мы уже возвращаемся, - последние гласные уже проникли через губы и обхватили ее язык.

Прямо на входе, закрыв дверь в номер, стоя у входа в ближайшую ванную комнату, обхватив ее бедра, движением вверх сорвал и бирюзовую майку и белоснежный лоскутки Дикой Орхидеи. Соски не только пронзили меня, выгнув спину, Жанна присела мне в руку, после чего левая рука одним движением расстегнув джинсы и стянув молочного цвета стринги, освободила и взорвавшиеся мои джинсы.

-Ты просто блеск, еле успели из лифта выскочить, такое безумие…

Договорить она не успела, ахнув от поцелуя и резкого проникающего толчка вглубь раскрывшейся в ожидании нежности. Зажмурившись в отчаянном страстном порыве, сливаясь с каждым толчком все пронзительнее и пронзительнее, ноги ее поднимались мной все выше и выше и вот уже в диком экстазе держа ее на руках ярко вспомнил случайное первое свидание с Жанной в далеком от Питера ночном клубе Гильотина. От воспоминаний о мертвецах и гильотинах дизайна клуба понимаю, что движения мои становятся сильнее и горячее, вношу Жанну в ванную комнату, усаживаю на край раковины умывальника и довожу частоту ударов страсти до переходящих в восторженный непрерывный крик, прорывающийся через поцелуи. Крик, перешедший в стон двух частей одного взрыва страсти.

Ее светлые волосы, разброшенные по плечам золотом блестели и обрамляли красивую шею, на которой билась жилка, билась так как еще совсем несколько секунд назад в ней билась моя страсть, которая, уже вновь набираясь силы, набираясь силы от этого здорового, прекрасного, теплого тела, уже требовала себе другого, другого ощущения близости.

Не прошло и секунды, как полоснув меня сосками, Жанна, развернувшись, соскакивая с раковины, вложилась в меня, оперевшись в зеркало руками и выгнув спину, принимая удары в себя уже сзади, кусая мои пальцы и волосы, соломой обсыпавшие их.

- О чем тебе говорят мои раскрытые широко от удовольствия глаза, - спросила Жанна, уплетая завтрак на первом этаже, проводя под столом ногой по моей ноге, сняв свои черные туфли.

- О том, что тебе нравится пармезан? И апельсиновый сок? – недоумевал я.

Ножка Жанны поднялась выше и уже направилась мягко и нежно найти себе место между моих ног, приближаясь к паху и сметая из моей головы все планы и встречи. Все презентации и конференции, все фестивали и afterparty.

Никого рядом не было и Жанна с наслаждением стала заниматься тем, чтобы напомнить мне и моему уже встревоженному другу о том, что закончилось всего 15 минут назад, начавшись в ванной в номере полтора часа назад.

- Мне остается только глупо тебе напомнить, что нам пора в Шуваловский дворец, - попытался я перевести в деловое русло беседу, - нам ждут Малчик, Осорио, ***, мы сегодня впервые презентуем в России наш кофе, - беспомощно продолжал я, глядя в ее, действительно широко раскрытые глаза и приоткрытые пухлые алые от поцелуев губы.

- Никуда они не денутся, а до дворца нам пятнадцати минут хватит, может быть, ты просто позвонишь своим коллегам и узнаешь, как дела, и когда тебе быть готовым к выступлению, а мы пока сходим и проверим, успели ли нам сменить полотенце в номере, - агрессивно укладывая в рот ложечку с шапочки капуччино, прибегла к искушению моя Ева с Васильевского острова.

- Ты не забываешь, что я не смогу даже остаться на afterparty, что я не смогу участвовать в конкурсе Мистер и Миссис Кофе? – спросил я, ощутив в кармане билет в Киев, билет на рейс, который мне придется еще долго в моей жизни вспоминать.

- Поэтому я и хочу получить все сполна еще до того, как твои киевские подружки встретят тебя у трапа, немощного и грустного, оставившего все свои силы и все свои радости во мне, вот такая тебе правда – Жанна звонко рассмеялась мне в ответ.

- О каких ты киевских подружках говоришь? – попытался защититься я, но в ответ только коварная улыбка и взгляд, взгляд знающей что она хочет женщины, остановил мои потуги в совершенно бессмысленном занятии.